Пять вредных человеческих свойств родом из СССР

Я выделил шесть негативных черт, свойственных людям, выросшим в советскую эпоху. Это те, кто испил до дна чашу тоталитарной демагогии, злых продавщиц, школьного рабства, чувства беспомощности и уязвимости перед тупым авторитетом. И те, кто потом передал своё мировосприятие своим детям.

Презумпция виновности

Был бы человек — статья найдётся. Эти слова у нас обычно произносятся без ужаса и даже с какой-то долей самоиронии. Не удивлюсь, если и сейчас в детских садах «наказывают обоих» участников конфликта — и жертву, и хулигана, — не разбираясь, «кто первый начал». Не так давно я рефлексировал по поводу неосознанной презумпции виновности в формулировке новостного заголовка. Если утрировать, то мы привыкли к тому, что по умолчанию мы виноваты. Нас этому учили с рождения. И чем больше ты делаешь, тем в большем тебя можно обвинить.

Поиск заказчика

Дама лет сорока на вид в комментариях к посту про прививки ставит вопрос ребром: кому выгодно «накачивание истерии вокруг прививок»? Что это за пятая колонна, которая «накачивает истерию» в разных концах света, вовлекая в свои сети миллионы людей? Применение аргумента к невежеству открывает обширные возможности для вскрытия этого диверсионного подполья. Отсюда идеи о деньгах Госдепа у российской оппозиции, срежиссированности «оранжевой революции». Естественный ход вещей, коллективное бессознательное — чуждые советскому человеку понятия.

Отрицание искренности

Склонность к вычислению бенефициаров и тайных кукловодов расцветает на почве исключения человеческой искренности как реального явления. В частности, этим активно грешит нынешний российский режим. Сотрудник «Кетчума», зарубежного пиарщика Кремля, вспоминает то, как российские заказчики проецировали свою картину мира на западные СМИ:

«Они считали, что журналисты пишут то, что приказывают им писать владельцы газет (или правительство), и „в назидание“ авторов критических отзывов попросту отказывались приглашать на мероприятия для прессы, тем самым лишаясь хотя бы какого-нибудь шанса повлиять на их мнение».

Людям советского склада очень трудно принять тот факт, что уважение к себе можно получить просто хорошей работой, открытостью и другими ценными ненасильственными качествами. Для них авторитет — синоним авторитарности. Уважение — синоним страха. Искренностью, честностью, порядочностью, добротой в их жестоком мире не проживёшь.

Презумпция злого умысла

Поиск злого умысла следует из исключения искренности. Он подразумевает автоматическое признание за человеком недобрых намерений в чём-то. Будь то какой-то политик, который «пиарится» или что-то «отрабатывает», или бизнесмен, решивший отдать большие деньги на благотворительность — в обоих случаях советский человек припишет ему какую-то корыстную мотивацию. В конце концов, деньги можно назвать ворованными. Так некоторые сотрудницы сферы услуг «старой закалки» воспринимают как личные оскорбления вопросы клиентов, заведомо считая их чем-то недобрым.

Страх многообразия

Всё многообразие в советском обществе было санкционированным. Любая активность, которая не была санкционирована, преследовалась. Коллективная ответственность была повсеместной. В то же время пропаганда дискредитировала западную демократию с её многообразием. В итоге люди стали бояться выделяться и ещё сильнее — бояться, когда выделяется кто-то другой. Выросший в таких ценностях человек не поленится, например, устроить крестовый поход против святотатцев или рассказать первому встречному, какой плохой человек Навальный. Просто потому что он однажды где-то слышал его имя. Это практикует, например, Лидия Аркадьевна. Советские люди боятся, что, если никого не угнетать и не репрессировать, то кто-то обязательно «развалит страну». Для «вылезающих» же у коллективного бессознательного найдутся вопросы «ты что, самый умный?» или «тебе что, больше всех надо?» Советский человек боится, что ему будет хуже, если кто-то откажется быть тише воды, ниже травы.

Почему эти свойства вредны? Потому что они мешают росту доверия между людьми, терпимости к другим, создают условия для подавления инициативы, а на более глобальном уровне тянут общество назад в СССР.